Кстати, пигмеи луэ, едва мы появились, начали что-то быстро готовить на кострах, горевших у каждой хижины. Мы были заняты устройством лагеря и не обратили на это особого внимания. С наступлением темноты сытно поевшие мужчины выкурили по трубочке и, достав дудки и рожки (которые мы встретили только в этом племени), заиграли нехитрые мелодии. Постепенно подтянулись женщины и стали, пританцовывая, ходить вокруг главного костра. А вскоре грянули тамтамы. Затем все племя запело какую-то зажигательную песню. И наконец мы стали свидетелями настоящей вакханалии. В неверных отблесках костра мелькали лоснящиеся тела поющих и танцующих. Воздух сотрясался от ритмичного боя тамтамов и гудения рожков. Над поляной висел сладковатый запах наркотика, ибо некоторые танцоры, устав, выкуривали трубку и вновь присоединялись к веселившимся.

Мы с Владом, сидя на циновке у самого костра, неожиданно ощутили нереальность всего происходящего. Казалось, каждая минута относит меня на сотни, тысячи лет назад, к временам зарождения человечества. Гасли неоновые огни, рушились небоскребы, под бой тамтамов исчезали города и уходили в небытие цивилизации. Неожиданно из этого ирреального состояния меня вывели слова — «аминь, Мария, алилуйя», которые казались абсолютно чужими в этом потустороннем действе.

Прислушавшись, я понял, что мотив песен сменился. Пигмеи пели явно евангелические гимны на французском языке. Как потом выяснилось, лет пять назад у них побывали протестантские миссионеры, и хотя мбути остались приверженцами языческих верований, часть христианской культуры они переняли, например, некоторые песни.