Но ни до чего мы не додумались. Глаза начали слипаться. Я бросил в огонь немного свежего можжевельника, чтобы отогнать въедливых комаров, и мы легли спать.

Из первого сна нас вырвал тревожный звук бубна и резкий свист рожка. Мы вскочили на ноги и побежали к Месту Большого Костра.

Там пылало пламя трех костров, а вокруг уже собрались все взрослые воины лагеря.

Как предвестие, как призывный сигнал, звучала медленная музыка. Грохотали барабаны, свистели свирели и дудочки, украшенные орлиными перьями, тарахтели трещотки из черепашьих панцирей и оленьих копытец.

На поляну, высоко подпрыгивая, выбежал воин, раскрашенный черными и желтыми полосами. На его ногах были нарисованы звезды и полумесяцы, а с колен и щиколоток свисали конские хвосты. Бедра обтягивала повязка, обшитая перьями ворона. Воин изображал ночь.

Вслед за ним из темноты выскочил огромными прыжками другой танцор - день. На голове его красовался убор из белых орлиных перьев, лицо было покрыто приветственными цветами - белым и голубым, мокасины тоже были светлые, ноги украшены белыми совиными перьями.

Так начался танец, изображавший борьбу дня с ночью,- танец в честь пребывания вождя в лагере.

Мы смотрели на это зрелище широко раскрытыми глазами. Бубны били все быстрее, и все быстрее бились наши сердца. Понемногу мы и сами начали раскачиваться и отбивать ногами такт. Перед глазами мелькали белые перья орла и черные - ворона, а дудки и свирели свистели над головами, как тучи летящих стрел.

IV

Прилетайте, орлы, из-за туч,

Прилетайте, садитесь рядом,

А потом войдите в шатер.

Я прошу вас об атом.

Войдите, орлы, к нам приблизьтесь,

Поселитесь в наших шатрах.

Когда кончается лето, вава - дикий гусь улетает на юг. Над чащей начинает петь кей-вей-кеен - северо-западный ветер. Потом снова снег пригибает к земле белые березы, мороз сковывает льдом озеро. Зимой волчьи стаи, собираясь на охоту, воют на луну, поют Песню Смерти одиноким лосям и оленям.