Я был счастлив. Добр был ко мне месяц Ягод. Я победил над озером около Красного каньона. Меня похвалили Овасес и Танто. Отец прислал чудесного коня, а сегодня впервые мой старший брат берет меня с собой в чащу.

Ожидая брата, я, как молодой пес, бегал вокруг типи, размахивая от радости руками, и кричал об охоте, на которую я отправляюсь. Ничего не видя вокруг, я наскочил на воина Черную Руку, который возвращался с ночной охоты и нес на плечах дикую козу. Я наскочил на него так, что едва не сбил его с ног, и сразу убедился в том, что у Черной Руки очень тяжелая рука. Было больно, но ни воину, ни мне это не испортило настроения.

Черная Рука даже засмеялся:

- Великий ты охотник, ути. Но все же я бы тебе посоветовал взять с собой оружие. Звери возвращаются сейчас с ночной охоты в логовища, и что ты будешь делать, если встретишь одинокого волка?

- Я не испугаюсь, Черная Рука. А кроме того, со мной идет в лес Танто, мой брат. А он слишком великий охотник, чтобы бояться мугикоонса.

- Танто - храбрый юноша, - признал Черная Рука. - Но и величайший охотник не знает всего, и величайший охотник не учится на своих ошибках. Ибо каждая большая ошибка может быть его последней ошибкой. Кто ошибется, будет плясать Танец Смерти на северном небе, - указал он на серую полосу горизонта. Встретиться бы нам там как можно позже, Молодой Волк.

Черная Рука ушел, бормоча еще что-то про себя, а я, конечно же, не поверил его словам. Слишком прекрасен был этот день, чтобы прислушиваться к благоразумным советам. Я продолжал бегать вокруг типи брата, напевая песенку обо всем, что случилось в последние дни, о дороге через чащу, победоносной битве и предстоящей охоте.

Вид Танто немного разочаровал меня: у брата, кроме томагавка и охотничьего ножа, никакого оружия не было, а мне он дал только мешок из козьей шкуры. Из того, что он не взял никаких припасов, я сделал вывод, что большого похода не будет и мы отправимся очень недалеко. Мне не полагалось ни о чем спрашивать, хотя любопытство мучило меня нестерпимо, но, когда селение скрылось за деревьями, Танто заговорил сам: