– Да скорее всего, да. Где ему еще быть?

– Ладно, Леня, пока! – я уже бежала к лестнице.

– Удачи! – улыбнулся Комаров.

И чего это он так обрадовался? Тоже, что ли, лажовые версии мне подсовывает, чтоб не лезла в это дело? Посмотрим еще, кто больше накопает!

С этими мыслями я завела машину и отправилась прямо в отделение.

Миша Соколов со скучающим видом сидел в кабинете и делал бумажных голубей. Потом пытался заставить их летать. Голуби летали плохо и постоянно утыкались тупым носом в старенький ковер на полу. Я усмехнулась, глядя на эту картину.

– Миш, а Миш? – позвала, стоя у двери.

– А? – он поднял голову и посмотрел на меня бессмысленными глазами.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать четыре… – машинально ответил Миша, но тут же спохватился и недоуменно посмотрел на очередного голубя в руках. Потом покраснел и швырнул его в мусорную корзину. Голубь обиженно опустился хвостом вверх.

– Я тоже так думала, – уже открыто рассмеялась я, проходя в кабинет и усаживаясь на стул.

– Да понимаешь, дело это проклятое покоя не дает! – с досадой проговорил Миша, тряся от злости ногой. – Всю голову над ним сломал! Димыч аж трясется весь, требует в трехдневный срок все расследовать. Мне запретил чем-либо другим заниматься. Всех на уши поднял!

– Да это не Димыч, это Андреев этот старается. Отдуваться-то Димычу!

– Да понятно! – отмахнулся Миша и грустно подпер рукой подбородок.

– Миша, – я заговорила серьезнее. – Мне необходима твоя помощь.

– Всегда готов! – не слишком-то бодро ответил Соколов.

– Только не надо кричать, что я толкаю тебя на должностное преступление! – сразу же предупредила я.

– А что такое? – насторожился сразу Миша.

Черт, зря я, наверное, так выразилась. Теперь станет подозрительным, замкнется, на вопросы будет отвечать односложно…