– Ничего страшного! – постаралась я сразу его успокоить. – Просто мне нужно узнать кое-что об одном деле. Ты помнишь такого – Омельченко? Вора и бандита, которого Жора посадил?

– Помню, конечно. Я тогда как раз практику проходил. Вместе с Жорой над этим делом работал. Можно сказать, первое мое дело! – не без гордости заметил Миша, и щеки его порозовели.

– Так ты знаешь о том, что этот Омельченко грозился отомстить Жоре, когда выйдет?

– Знаю, ну и что? – скривился Миша. – Они все грозятся! Только далеко не всегда угрозы свои в жизнь воплощают!

– Так, может, это как раз тот самый случай?

– Да ну… – протянул Миша. – Кричать все горазды, что их несправедливо осудили! Послушать этих зеков – так они все ангелы невинные прямо! Ерунда это все! К тому же, его уже и в живых нет.

– Как нет?

– А так! Умер на зоне! Не дожил до мести своей. Так что выбрось из головы.

– Послушай, а что, Жора и в самом деле его несправедливо посадил? – поинтересовалась я.

– Да ты что? – с негодованием отверг мое предположение Миша. – Жору не знаешь? Это же чистейшей души человек! Прямо кристально честный!

– Да, конечно, – усмехнулась я, вспомнив все Жорины байки, очень занимательные и красочно описанные им в ответ на мои вопросы, где это он изволил задержаться да четырех утра и перепачкать в губной помаде не то, что воротник рубашки, а гораздо более интимные места… – Кристально честный, тут ничего не скажешь!

– Ну, это! – Миша смутился. – Я работу имею в виду. Тут Жора всегда принципиален. И Омельченко этот совершил преступление, это было очевидно. И доказательств было – во! – Миша провел рукой по горлу. – Выше крыши! Так что зря его братец беспокоился, пороги обивал. Жора ему прямо так и сказал – отстань лучше, а то и тебя посадим. Пожалел его молодость…

– Подожди, подожди, – не поняла я. – Какой-такой братец?

– Ах, ну да! Так у Омельченко этого был младший брат.