Как она при этом не слетела с петель – ума не приложу. Зато за ней сразу послышалось какое-то шевеление, потом хриплый кашель, и вскоре на пороге возникла щуплая фигурка. Я видела в деле фотографии Вовчика, но не могла себе представить, чтобы человек мог так видоизмениться за какие-то три года. На фотографии Вовчик выглядел гораздо моложе, чем этот бомжеватого вида человечек с реденькими желтоватыми волосенками. Одет он был в выцветшую тельняшку с обрезанными рукавами, растянувшуюся до такой степени, что она свисала до колен. Ниже наличествовало старое синее трико.

– Вы кто? – спросила я недоуменно.

– А вы кто? – резонно задал он мне встречный вопрос.

Меня он, однако, нисколько не смутил.

– Знаете, молодой человек, – с иронией проговорила я. – Иногда человек всю жизнь терзается таким вопросом, а ответа так и не находит.

– Чего? – вытаращился он.

– Ничего, ничего, шучу, – поспешила я его успокоить. – А скажите-ка мне, любезный дедуля – я решила больше не льстить ему, называя молодым человеком – жирновато будет! – как бы мне повидаться с Владимиром Николаевичем Омельченко?

– С Вовиком-то? – прохрипел старик и поскреб затылок. – Так он здесь и не появляется почти.

– А что ж так? – удивленно подняла я брови. – Это же его квартира?

– Станет он в такой квартире жить! Чай, получше чего найти может!

– Где же это получше?

Старик посмотрел на меня как-то нерешительно, потом поскреб подбородок, закатив глаза, как-будто что-то прикидывая, затем перевел на меня взгляд и выдохнул:

– Деньги есть?

Я молча кивнула.

– Слушай… – в его голосе появились просительные интонации, – сгоняй за бутылкой красного, а? Не поверишь – в горле так пересохло, что говорить не могу нормально. Вон, хриплю только!

– Ладно, – усмехнулась я.

– Вот и славненько! – обрадовался он. – А уж я тебе тогда все обскажу!