На ступенях под этой аркой я договорился в один из дней встретиться с любимцем киевской молодежи и местной артистической богемы — художником и драматургом Лесем Подервянским. Вот уж кто на Крещатике должен чувствовать себя как рыба в воде, проживя здесь почти всю свою жизнь. Выросший в очень интеллигентной семье, громкой славой своей он обязан… матерным пьесам на украинско-русском суржике, а также своей патрицианской внешности писаного красавца.
Мне захотелось взглянуть на Крещатик сверху, и Лесь согласился отвести нас с фотографом в мастерскую своего отца в мансардном этаже здания на Крещатике. Это одно из самых живописных и эффектных мест послевоенного Крещатика — архитектурный ансамбль, спроектированный главным архитектором Киева А. Добровольским (дома №№ 23—25—27). Центральная высотка отступила вглубь и поднялась на гору, к ней ведут ломаные марши лестниц, а в горе спрятался грот с кафе и рестораном (был еще фонтан). Короля играет свита — и эскортом высотки симметрично застыли внизу два 11-этажных дома, массивных и стройных одновременно, с могучими и витиеватыми эркерами по углам, что делает их похожими на испанские галеоны.
В одном из этих домов мы и поднялись на последний этаж. Внутри все выглядело не так роскошно, как снаружи. В подъезде попахивало, лифт тесный, какие-то двери с решетками — и то, что когда-то воспринималось как «Монмартр на Крещатике», сегодня явило свою природу областного худфонда или общаги с коридорной системой.
За тонкой дверью оказалась комната с неожиданно высоким потолком и такими же давно не мытыми окнами. На подоконник пришлось взбираться по лестнице, а оттуда уже через открытое окно выходить на разогретую крышу, залитую битумом и огражденную грубым подобием балюстрады. Вид отсюда открывался замечательный в обе стороны Крещатика, но мне отчего-то было невесело, а Александра огорчило освещение в этот вечер, и он почти не снимал. Поэтому мы скоро вернулись в душную мастерскую, где, обливаясь потом, распили фляжку коньяка. Поговорили о Киеве и Москве, об общих приятелях, об «оранжевой революции», наконец. Лесь ее горячий сторонник и предсказывал такое развитие событий еще весной, когда никто в это не верил.