Покатился бы злодей по дороге, от обиды взвыл бы. А я бы ему в лицо рассмеялся, вскочил бы в седло, Аннушку одной рукой обнял, на том коне бы домой поехали. - Чего же ты так не сделал? - Замешкался, - мрачно ответил Ивашка. - А ты не огорчайся. Может статься, ещё встретитесь. Ты тогда не растеряйся, как следует ему наподдай. - Я тогда наподдам! - говорит Ивашка. - Он тогда горошком покатится, - пищит Ярмошка. - Покатится! - вторит Ивашка. Они друг друга оглядели, очень довольные. Ярмошка спрашивает: - А с чего её украли? - Напали на наше село и украли. - Чудной ты! - сказал Ярмошка. - У меня бы не украли. Я сам чего захочу украду. А у меня самого и украсть нечего. Я сирота, у дядьки из милости живу. А у него, такого-сякого, без меня пятеро на шее сидят. Ну, прощай. Сейчас ладьям отчаливать, меня дядька хватится, как бы чего не вышло. Он на руку ужас какой скорый. Раз - и стукнул, увернуться не успеешь. Что же это такое? Только познакомились - и прощай! Ивашка печально спрашивает: - Разве мы не вместе? - Ты на первой ладье, а я с дядькой на третьей. Ты не унывай, ещё свидимся. - И убежал. Плывут ладьи по Каспле по реке. Мужики поставили паруса. Хоть плохонькие парусишки, а ветер попутный. А спадёт ветер, они берутся за вёсла. Ивашке грести не доверяют, он весь день лежит на корме, глядит на третью ладью, где Ярмошка со своим дядькой едет. Ярмошка то покажется, то опять скроется. Чего он там делает? Ивашка ему рукой помахал, он не заметил. Вон его на вёсла посадили, гребёт, сюда не смотрит. Такой лядащенький - кожа да кости, в чём душа держится, - а гребёт. Ивашка думает: "Тяжело ему. Я бы рядом на скамью сел, за весло бы ухватился, помог бы ему. У меня бы живо пошло". Кулаками лицо подпёр, лежит, смотрит, как Ярмошка трудится. А тут солнышко пригрело, разморило Ивашку, он вздремнул. Вечером ладьи пристали к берегу на ночёвку. Они опять встретились. Мужики костёр развели, кашу варят, когда-то поспеет.