Описан, например, случай игры молодого гризли с лежавшим в горном ручье бревном: медведь «боролся» с бревном именно так, как, играя, борются друг с другом медвежата. Компенсаторному использованию бревна вместо игрового партнера явно способствовало то обстоятельство, что размеры и физические свойства этого предмета вполне обеспечивали возможность имитации игрового партнера, выступающего в норме в роли «врага». Однако надо думать, в данном случае обращение с бревном как с врагом особенно стимулировалось подвижностью предмета, обусловленной потоком воды, поскольку тем самым значительно усиливался эффект производимых животным ударов по бревну. К тому же игровая ситуация усложнялась имитацией «ответных действий» объекта игры: ведь приводимое водой в движение бревно, да толкаемое медведем то и дело как бы само «нападало» на играющее животное, а может быть, и ударяло его.

То же самое происходит, разумеется, и при «драке» олененка с кустом — ведь и он приходит в движение под воздействиями животного и может «оказать сопротивление», ударить отскакивающей назад веткой, уколоть торчащим сучком и т. д. Этим отличаются такого рода игры от других манипуляционных игр, когда предметы выполняли лишь пассивную роль и активность исходила только от играющего с ними животного. В результате устанавливались односторонне направленные непосредственные связи между играющим индивидом и объектом игры.

Компенсаторные игры с предметами относятся к наиболее типичным формам игры у животных и имеют исключительное значение в развитии их поведения. А сейчас мы подошли к сложнейшим из этих игр, когда молодые животные имеют дело уже с «активно сопротивляющимися» и даже «нападающими» предметами — игрушками. Но не следует забывать и о самых простых манипуляционных играх, когда нет никакой компенсации и объекты игры не «суррогаты» биологически необходимых компонентов среды, а именно такие предметы.