Тотчас десятка полтора матросов, с кошачьей ловкостью перебирая руками и ногами, вскарабкались по вантам на марса-рей, добрались до ноков и мигом взяли на гитовы дополнительные паруса. "Мерсвин" замедлил ход. Карфангер не отводил взгляда от приближавшегося корабля пиратов, чтобы без задержки различить любой его маневр и не промедлить с ответным. Он знал, с кем имеет дело: североафриканские рейсы - так турки и арабы называли своих пиратских капитанов - не зря слыли опытными мореходами.

Тем временем боцман Петерсен с лучшими канонирами вновь и вновь проверяли заряды пушек, и особо тщательно - обеих кормовых. При этом боцман наставлял:

- Левую наводите чуть повыше, чтобы наверняка перебить им фока-рей. И помните, ребята, не попадете с первого залпа - читайте отходную: на второй залп времени не будет.

Боцман был абсолютно прав: в те годы канониры, способные за час произвести три выстрела из пушки, попадались не чаще, чем серебряные талеры в нищенской суме. У большинства же на перезарядку пушки уходило не меньше получаса.

Пристроившись у шкафута, Петерсен всматривался в пиратский корабль, державшийся в кильватере, но так и не приблизившийся на пушечный выстрел.

Не приведи Господь, - подумал он, - сейчас им отвернуть вправо или влево, тогда все расчеты капитана пойдут прахом.

В этот момент Карфангер скомандовал взять на гитовы марсели, и "Мерсвин" едва не лег в дрейф. Такого маневра алжирцы никак не ожидали, и теперь их корабль на всех парусах мчался прямо на корму гамбургского судна, где боцман Петерсен пытался уловить момент для залпа: судно то взлетало на гребнях волн, то вновь проваливалось. Вдруг за его спиной появился юнга Хайне Ольсен.

- Боцман, капитан велел передать: приготовьтесь, спускаем паруса!

Не оборачиваясь, Петерсен махнул рукой, - мол, слышал, сам продолжая неотрывно следить за пиратским кораблем. У кормовых пушек уже стояли канониры с дымящимися фитилями.