Основательно промокший капитан уже повернул к дому гильдии мореходов, и тут подумал вдруг про ещё одну причину выходить в море в одиночку. Об этой причине Томасу Утенхольту по крайней мере до поры и знать не следовало. Если ему суждено стать членом правления гильдии, он её скрывать не станет. А пока лучше помалкивать, что сам он к частным конвоирам никакого доверия не питает, а уж к Томасу Утенхольту - подавно. Тот заботится только собственном кошельке, так какое ему дело до безопасности гамбургских торговых судов? Хотя он и любитель поговорить о ней при каждом удобном случае.

Так почему же город и его премудрый совет никак не раскошелятся на постройку хотя бы одного-единственного хорошо вооруженного фрегата? Почему охрану купеческих караванов от пиратов и каперов поручают частным конвоирам? Неужто эти господа полагают, что таким путем им удастся сохранять нейтралитет и не ввязываться в военные действия? Конечно, можно заявлять, что все столкновения конвойных кораблей, будь то утенхольтовы или чьи-либо еще, с каперами и рейдерами есть дело частное и к городу никакого отношения не имеет.

Так отцы города вели себя уже последних тридцать лет. Твердили о нейтралитете, а сами продавали мушкеты, пушки, ядра, порох и свинец и императору, и Лиге, и протестантам. И неплохо на этом наживались. Город все богател, уже оставив далеко позади когда-то гордую главу Ганзейского союза Любек. А ведь тому не составило труда помочь Густаву Вазе завладеть шведским престолом, а Фридриху Голштинскому - датским, и без малого сто лет назад одолеть Швецию в изнурительной семилетней войне на море.

И в результате Гамбург, главный тороговый порт империи, не держит в море даже завалящего четырехпушечного флейта, не говоря уже о фрегате!