Эту идею мне дал Дайон Бусико{446}, драматург. Советовал разработать.

Разные отделы рая. В каждый особый вход.

У одного входа встречают кабатчика: артиллерийский салют, сонмы ангелов, великолепное факельное шествие. Он воображает, что ему суждено стать украшением райского общества. Но вот торжества окончились, и он впадает в ничтожество. Что еще обиднее - ему приходится три недели подряд отбывать повинность: день и ночь с факелом в руках орать в честь каких-то подонков, которых он вообще послал бы охотно к черту.

Уэйкмен годы и годы в полной тьме, в пространстве, отделяющем солнечную систему от многих других.

Славная система правительства, нечего сказать, при которой такого человека, как Р.Г.Дана{446}, невозможно утвердить в должности, а в сенат посылают Джонса, годного разве что на то, чтобы быть тайным ходатаем в уголовном суде, - хороша система, при которой выдающийся и достойный гражданин не может стать президентом.

Полюбуйтесь на этот список:

Полк{446}, Тайлер{446}, Пирс{446} и так далее. Почти что избрали Тилдена{446}, которого должно судить за мошенничество. Половина избирателей за него проголосовала.

Ничтожный Конгресс из невежд и самозванцев. Продажная шайка грабителей.

Единственное, о чем напоминает церковное пение, - это о кресле зубного врача.

Жаждал вашей крови, словно проситель, которому вы только что оказали содействие.

Конгрегационистское кладбище в Вашингтоне. Каменные плиты даже для тех конгрессменов, которые похоронены в другом месте. Столь краткое величие никогда еще не рождало более вздорного тщеславия. По-настоящему взрослый человек должен считать пошлостью членство в Конгрессе.

Уехавший за границу получает льготы умершего. Я больше не с вами, и что вы ни скажете про меня, мне безразлично, - о, как это не безразлично, когда я с вами, один из вас! Я знаю, что вы воздержитесь от наиболее обидных слов, потому что они не могут меня уязвить; я далеко и их не услышу.