Если вы уроните в спальне на пол монетку, пуговицу от сюртука или запонку, они затаятся, и найти их будет совсем нелегко. Найти носовой платок, положенный под подушку, - невозможно.

Собака будет "der Hund". Возьмем теперь эту собаку в родительном падеже, и что же вы думаете, это будет все та же собака? Нет, сэр, она станет "des Hundes", возьмем ее в дательном, - и что же получится? Это уже "dem Hund"! Пропустим-ка ее в винительном. Она ни более ни менее как "den Hund". Теперь предположим, что у нашей собаки сестрица-близнец и что эту сдвоенную собаку нужно склонять во множественном числе. Что же, пока ее прогонят еще сквозь четыре падежа, она составит целую международную собачью выставку. Я не собачник, но ни за что не позволил бы себе так обращаться с собакой, будь это даже чужая собака.

То же и с кошкой. Когда ее выпускают в именительном падеже единственного числа, это - прелестная кошечка. Они гонят ее сквозь четыре падежа и шестнадцать артиклей, и когда она вылезет из винительного множественного числа, вы не признаете ее за ту же кошку. Да, сэр, если немецкий язык возьмется за кошку, - прощай кошка! Я считаю своим долгом сообщить об этом.

28 мая. - Приобрел в дворцовом музее два пышно разукрашенных пугала, думаю начать с них портретную галерею своих предков. Один доллар и двадцать пять центов за мужской портрет, два доллара пятьдесят центов - за женский. У джентльмена на портрете заносчивая усмешка, но если бы он предвидел, что через сто лет будет продан за доллар с четвертью республиканцу, не могущему похвастаться ни титулом, ни знатным происхождением, наверное, его усмешка поблекла бы.

А вы, разряженное юное создание, с прической в виде аптекарской ступки, увенчанной розами, - что сталось с вашей прелестью за это столетие? Наверно, ваши поклонники восхищались портретом и предрекали, что через сто лет он сравняется в славе и ценности с портретами старых мастеров в галереях, и его купит разве только король или владелец пивоваренного завода.