Во Франкфурте газовые рожки с девятью горелками. Однако приходится зажигать не меньше восьми, чтобы увидеть девятую. Плохой газ - вне национальности, у геттингенских студентов страшно изуродованы лица. Встретишь человека и не знаешь, ветеран он франко-прусской войны или просто получил высшее образование.
Кондуктор в новом, с иголочки, мундире и любезен как... впрочем, в Америке нет материала для подобных сравнений, хоть любезность и недорого стоит. Невежливость - наша национальная черта, причем не прирожденная, а благоприобретенная. Интересно было бы выяснить, от кого и каким путем она нам досталась.
Помещение банка в Гамбурге раньше, видимо, служило конюшней. Если бы наши банкиры были такими же скромными, быть может, и банки реже бы лопались.
Джон Хэй в дилижансе весь день пытался разговориться с соседом по-немецки. Наконец, тот в отчаянии сказал: "Будь она проклята, эта тарабарщина!" Хэй бросился ему на шею: "Боже мой, вы говорите по-английски!"
Некоторые немецкие слова настолько длинны, что их можно наблюдать в перспективе. Когда смотришь вдоль такого слова, оно сужается к концу, как рельсы железнодорожного пути.
Объяснял на чистейшем немецком языке двум немцам, как пройти в Вольфсбруннен. Один из них всплеснул руками и сказал: "Gott im Himmel!"*
______________
* Господи помилуй! (нем.)
Видел сон, будто все дурные иностранцы попали в немецкий рай, не понимают ни слова по-немецки и жалеют, что нельзя перебраться в ад.
Чтобы придать немецкой фразе полноту и изящество, нужно прибавить в конце: wollen haben sollen werden.
Маннгейм, 24 мая, в театре. - Шел "Король Лир", начали ровно в шесть. Не понял ни слова, грохотал очень схожий гром, также отличные молнии. Дж. сказал: "Слава богу, хоть гром гремит по-английски". Потом дома добавил: "Просидел три часа, ничего не понял, кроме грома и молнии".