- Удались-ка ты во Псков, отвезешь деньжата моим кредиторам, опосля сиди во Пскове, жди от меня указаний.

Приехал Федя во Псков, где недавно поселился и дядя Коля, купивший в городе дом для своих магазинов. Федя исполнил хозяйское поручение, стал ожидать, что прикажут ему далее делать, и вскоре Бутиков известил его, чтобы катился на все четыре стороны, а Наташки не видеть ему, как своих ушей...

Федя устоял, но мать его зашаталась от горя:

- Хосподи! На што ж мы жить-то нонеча станем?..

Перебрала вдовица свое барахло, что от мужа осталось, сняла с пальца кольцо золотое, велела идти на поклон к дяде Николаю, чтобы тот ссудил деньгами под залог вещей его покойного братца. Услышав такое, Николай Плюшкин осатанел:

- Под такое-то барахло.., да ишо кредитовать тебя? Узнаю добра молодца по соплям до колена.., дурак такой!

Вышиб его дядя прочь, швырнув юнцу десять рублей:

- Вот тебе, племяшек родненький.., на разжирение!

Приютил Федю с матерью другой дядя - Иван, у которого тоже был дом во Пскове, и в этом доме Иван Плюшкин не только магазин содержал, но и номера сдавал для проезжающих; а чтобы приезжие не скучали, он даже театр имел - с актерами.

- По мне так живите, - благодушничал дядя Ваня. - Можете в театре моем даже комедь подсматривать.., не жалко!

На десять рублей, что швырнул ему дядя Коля, Феденька накупил всякого барахла - иголок швейных, гребенок, наперстков, мыла, тесемок, катушек с нитками разноцветными, а матушка его - искусница! - сотворила немало "венчиков" (бумажных цветочков, ибо в те времена, читатель, русские крестьяне на шляпах-гречневиках имели обыкновение носить цветочки). Вот с таким товаром Федя стал коробейником и пошел по деревням псковским, еще от околиц баб и девок зычно скликая:

- А кому нитки, а кому иголочки вострые, а кому наперсточки, чтобы не уколоться... Налетай, у других дороже! А вот и книжечка для вечерне-семейного чтения - "Прекрасная магометанка, умирающая на гробе любимого мужа...".