— Она стояла к вам спиной?

— Да.

— Тогда вы не могли увидеть, как она открывает чемоданчик.

— Я видел, что она над ним наклонилась. Я видел ее руки на крышке. Я видел, что крышка приподнимается. Не знаю, как еще вам это описать.

— Вы не поняли, что она из него вынула?

— Нет, не понял.

Молодой адвокат склонился над досье; он уныло перелистывал запись за записью и, похоже, старался придумать вопрос, который не ухудшил бы его и без того тяжелое положение.

Присяжные переглядывались, косились на часы, рассматривали зал.

Судья Диллард поймал взгляд Мейсона, посмотрел на часы и кивнул.

Мейсон наклонил голову, желая показать, что его время всецело в распоряжении суда.

Тогда вы еще не знали, кому принадлежит этот автомобиль, не так ли?

— Нет, сэр, тогда не знал.

— Когда вы поняли, кто его владелец?

— Когда подсудимая ушла, мне стало интересно…

— Что вам стало интересно, что вы подумали — все это не важно, — торопливо перебил адвокат, — скажите просто, когда вы узнали, кто владелец автомобиля?

— Когда полицейские сказали мне.

— Вы сами отправились в полицию или к вам пришли?

— Я сам пришел. Об ограблении сказали по радио. Как только я услышал, что…

— Не важно, что вы услышали. Постарайтесь просто отвечать на вопросы.

— Хорошо.

Молодой адвокат сел, наконец, на место и сразу же обернулся к своей подзащитной — рыжеволосой девушке лет двадцати, одетой в какой-то странно обвисший костюм. Скроенный по моде, сшит он был из дешевого материала, и его неопределенные очертания выражали ту же безнадежность, что и лицо девушки.

Присяжные шепотом совещались.

Молодой адвокат опять погрузился в свои записи.

— Еще какие-нибудь замечания? — доброжелательно спросил судья Диллард.