На той же неделе, когда д-р Палди сделал свое сообщение, в New England Journal of Medicine появилась статья Алана Заметкина, сотрудника Национальных институтов здравоохранения, об использовании РЭТ (позитронной эмиссионной томографии) для исследования взрослых пациентов с синдромом дефицита внимания. Поскольку в своей практике я занимался и этими нарушениями, статья меня заинтересовала. Д-р Заметкин доказывал, что, когда взрослый человек с синдромом дефицита внимания пытается сосредоточиться, в префронтальной коре отмечается не повышение активности, как у «нормальных» взрослых в контрольной группе, а напротив — снижение активности. Это доказывало, что у проблемы, считавшейся психологической, на самом деле физическая природа. И наконец, в ту же самую неделю произошло третье событие, которое помогло мне осмыслить то, что мне стало известно, — я встретил Сэлли.

Сэлли, 40-летняя женщина, была госпитализирована в мое отделение с депрессией, тревожностью и суицидальными идеями. В разговоре с ней я обнаружил у нее многочисленные симптомы синдрома дефицита внимания у взрослых (способность сосредоточиться только на непродолжительное время, невнимательность, неорганизованность и гиперактивность). У нее был сын, тоже страдавший синдромом дефицита внимания (часто этот диагноз у ребенка помогает диагностировать это же нарушение у взрослого). Несмотря на то что ее IQ равнялся 140, она не закончила колледж и работала лаборантом, в полном несоответствии со своими способностями. Я решил назначить Сэлли исследование SPECT. Результаты не соответствовали норме. В состоянии покоя уровень активности ее мозга был вполне хорошим, особенно в префронтальной кортикальной области.