Сионизм начинался, когда эмансипация евреев достигла достаточно уровня, чтобы евреи могли попытаться создать своё государство, но не достигла такого уровня, чтобы у них не появилось в собственном государстве необходимости. Евреям уже было позволено покинуть гетто, но ещё не позволили поступать в университеты, - вот исходный импульс сионизма, не имеющий никакого отношения к религии, а в значительной степени и антирелигиозный. В современной Европе и Америке эмансипация евреев полная, импульса уезжать в Израиль нет, и тогда Натаньяху начинает взывать к личности какк высшей ценности:

«Гражданское равноправие в странах рассеяния есть необходимое, но недостаточное условие для решения еврейской проблемы. Только национальное возродение на древней родине Израиля способно вернуть нормальную жизнь не только еврейскому народу в целом, но и каждой отдельной личности» (1996, 39).

Главный враг такого милитаризма – личность, которая посмеет произнести одно слово: «Почему?» Почему нормальная жизнь возможна лишь «на древней родине». Чем была ненормальна жизнь Иосифа Прекрасного, который имел возможность уехать в Палестине, но почему-то не уехал? Жизнь Рамбама или Спинозы ненормальнее жизни Натаньяху?

«Даже те, кто предпочтут остаться за его пределами, избавятся от мучительного комплекса неполноценности и обретут естественное чувство национальной принадлежности. У них появится дом, двери которого будут для них всегда открыты, - подобно тому, как Ирландия является национальным домом для американских ирландцев, Италия – для итальянцев, Китай – для китайцев» (1996, 39).

Тут Натаньяху совпадает с русскими националистами,  рассматривающих всех русских, где бы они ни жили, как своих агентов. От национализма не уедешь. Он будет всегда рассматривать тебя как свою собственность. Он не поверит, что тебе без «национального дома» лучше, чем с ним. Не поверит, что другая страна – твой дом. Самое же невероятное для национализма – что лучший «национальный дом» это не страна, а именно дом, тот дом, который «моя крепость», куда запрещено заходить, чтобы увести сына в казарму.