То, что современные израильские милитаристы изображают обязательным, религиозным и национальным долгом любого еврея – жить в Израиле как в независимом государстве – это идея, возникшая на исходе Средневековья, возможно, под влиянием формировавшегося тогда европейского представления о национальном государстве.

Натаньяху создаёт образ «сильного еврея», когда пишет: «В одном отношении евреи действительно отличаются от прочих наций. Более тысячи лет рассеяния не заставили их перестать быть единым народом».  А цыгане, которые кочуют куда более трёх тысяч лет? Айсоры? Крымские татары? Чеченцы? «Неизменная привязанность народа к своей земле отличает иудаизм от всех других религий» (1996, 61). И поэтому в античность евреи в массовом порядке эмигрировали из Израиля в Испанию, Грецию, Галлию, даже в Китай? Не потому, что их изгоняли – а потому что страна не могла всех прокормить. Это не позор, а абсолютно разумная и общепринятая модель поведения. Позор – сочинять мифы, оправдывающие свою агрессивность.

Подробно Натаньяху доказывает, что национальные меньшинства не имеют права на самоопределение, если у них где-то есть государство (1996, 224). Палестинские арабы имеют своё государство – Иорданию. Правда, в отличие от русских в Литве (пример Натаньяху), палестинские арабы не приехали в Палестину из Иордании, а жили тут веками. «Истинная трагедия – это положение, при котором определённая нация повсеместно является меньшинством, а именно таковым было положение евреев до создания Государства Израиль» (1996, 227).

А цыгане? А вепсы? Айны? В мире всего 200 государств, наций в 10 раз больше. Натаньяху упоминает басков, предлагая представить Испанию в окружении десяти бакских государств с населением в 150 миллионов, которые требуют от Испании предоставить независимость баскам Испании (1996, 231). А что у басков вообще нет государства, он знает?

Государство или личность

Основной парадокс милитаризма в том, что он защищает личность, посылая личность на смерть.  Отражением этого парадокса является и национализм.