Вообще, любая семантическая система, любая риторика тогда сильна, когда включает в себя противоположные утверждения. Это вполне рационально: поскольку мир противоречив и иррационален, он не может быть описан однозначно. Однако, милитаризм не описывает мир, он его разрушает. Его риторика прикрывает желание сделать мир плоским и рациональным, как военная карта.

Право бессильного

Милитаризм одновременно апеллирует и к праву сильного, и к праву бессильного. В случае с Израилем есть превосходный символ – Давид, который слаб, но одновременно силён. Если Давид самостоятельно победит Голиафа, то заявляется, что победил по праву сильного.  Когда же Давид не может самостоятельно победить, то начинает просить помощи, подчёркивая свою слабость, сходство с ребёнком, причём ребёнком «хорошим». В обоих случаях милитаризм основан на антропологии, которая не знает среднего как нормы. Люди делятся на крайне слабых и крайне сильных, абсолютно хороших и абсолютно опасных. Это дуализм, причём резервирующей за собой возможность оборачиваться, в зависимости от нужды, то сироткой, то великаном, то нуждающейся в опеке плачущей девочкой, то могучим великаном, который, напротив, защищает весь мир от наката зла.

Отсюда тезис, сочинённый ещё Жаботинским: Впрочем, тезис о том, что арабы не имеют права на Палестину, потому что у них и так много стран, сочинил ещё Жаботинский: «Когда арабские притязания вступают в конфликт с правом евреев, это то же самое, что сытому пытаться отнять пищу у голодного» (Цит. у Натаньяху, 1996, 76). Натаньяху подчёркивает, что «арабы обладают громадным территориальным пространством, на котором они могут реализовать свои национальные устремления» (1996, 75). Значит, украинцы могут потребовать от русских уезжать в Россию? Что напоминает концепция «жизненного пространства»?...

Какие уступки арабам! «Можно считать достаточной уступкой уже то, что евреи получили маленькое государство, Израиль, а арабы Палестины проживают в гораздо более обширном государстве, называемом ныне Иорданией» (1996, 523).