заслуг и дарований, хотя в разных обществах тот или иной принцип может преобладать в зависимости от идеологических установок.

При этом важным показателем качественности этого слоя является способность его полностью абсорбировать своих новых сочленов

уже в первом поколении. При засорении интеллектуального слоя слишком большим числом лиц, не отвечающих по своему уровню

задаче поддержания культурной традиции, он неизбежно деградирует и лишается в общественном сознании прежнего престижа,

объективная “ценность” его среднего представителя понижается и возможности материального обеспечения сужаются.

В силу названных обстоятельств набор социальных групп, входящих в состав элитного слоя со временем может меняться.

Определяющим является не абсолютный уровень информированности, а положение данной группы по этому показателю

относительно других социальных групп, относительно среднего уровня данного общества. Поэтому, кстати, и сама по себе

численность и доля в населении той или иной социальной группы, претендующей на вхождение в элитный слой, косвенно может

свидетельствовать о своей к нему принадлежности (или непринадлежности). Доля лиц, чей образовательный уровень существенно

отличается от общего, довольно постоянна и не превышает нескольких процентов, причем не зависит от “абсолютных” показателей.

Понятия “среднего”, ”высшего” и т.д. образования вообще весьма относительны и в плане социальной значимости сами по себе

ничего не говорят: при введении, допустим, “всеобщего высшего образования”, реальным высшим образованием будет аспирантура,

если всех пропускать через аспирантуру, то “интеллигентами с высшим образованием” можно будет считать обладателей докторских

степеней и т.д.

Важна прежде всего степень отличия уровня информированности “образованного сословия” от такового основной массы населения.

До революции, скажем, уровень общей культуры выпускника гимназии или реального училища сразу резко выделял его из массы