населения (и принципиальной разницы в этом отношении между ним и выпускником вуза не было), в советское же время такое

отличие обеспечивали лишь несколько лучших вузов или аспирантура (не говоря уже о том, что прежняя “средняя” гимназия и по

абсолютному уровню гуманитарной культуры давала несравненно больше, чем “высший” советский институт).

Поэтому естественно, что по мере увеличения в обществе численности социальных групп, члены которых в силу функциональной

предназначенности получали какое-либо образование, те группы, для которых уровень необходимой информированности был

наименьшим, постепенно выпадали из элитного слоя и сливались с основной массой населения. Так, если в свое время, допустим,

мелкие канцелярские служащие, писаря и т.п. ,чьи занятия были привилегированны и чья численность ничтожна относительно всего

населения, входили в этот слой, то в ситуации, когда т.н. ”белые воротнички” стали составлять до четверти населения, лишь высшие

их группы могут быть к нему отнесены. По той же причине рядовой выпускник советского вуза занимает в статусном плане такое же,

если не более низкое место в обществе, как не имеющий даже первого классного чина канцелярист в дореволюционной России.

Настоящая работа ограничивается рассмотрением фактического состояния советского интеллектуального слоя и не касается взглядов

его представителей. Можно лишь заметить, что в последнее десятилетие, с ослаблением официального идеологического пресса, в

печати получили весьма широкое распространение дискуссии “об интеллигенции”, отмечены попытки представителей

интеллектуального слоя высказываться от его лица, сформулировать его корпоративные ценности и интересы, одновременно велись и

разговоры о “возрождении России”, возвращении к ее культуре (что объективно немыслимо без воссоздания соответствующего