Доля левых эсеров во всех властных органах того времени составляла не менее 35-40%. А в ВЧК два (из трех) заместителя председателя, то есть большевика Ф. Э. Дзержинского, В. А. Александрович и Г. Д. Закс, были левыми эсерами и сохраняли свои посты даже до июля 1918 года». В июле произошел полный разрыв большевиков и левых эсеров, поднявших восстание против вчерашних союзников, но этот разрыв не может перечеркнуть того факта, что до марта 1918 года левые эсеры правили страной совместно с большевиками¹³. И даже после вывода эсеров из органов власти они рассматривались если не как союзники, то как попутчики, и только через год после восстания, 18 марта 1919 года, Дзержинский издает директиву, что «отныне ВЧК не будет делать разницы между белогвардейцами типа Краснова и белогвардейцами из социалистического лагеря… Арестованные эсеры и меньшевики будут рассматриваться как заложники, и их участь будет зависеть от политического поведения их партий»¹⁴. В июне 1919 г. эсеры откажутся от вооруженной борьбы против большевиков и объявят войну… белым.

О реакции непримиримых «либерал-демократов» на примирительные жесты большевиков вспоминает С. Ан-ский. Уже на следующий день после революции, 26 октября, «кадеты настаивали на том, чтобы к большевикам отнеслись беспощадно, чтобы их вешали и расстреливали, эсеры же требовали мягкого обращения с побежденными революционерами (это было в то время чуть ли единственным различием между «демократией социалистической» и «демократией несоциалистической»…)»¹⁵ Но, может возразить критик, такую реакцию можно отнести на счет спонтанной реакции проигравших.

Однако еще в ноябре 1904 г. лидер либерально-демократической кадетской партии Милюков писал: «Если члены нашей группы настолько щекотливо относятся к физическим средствам борьбы, то я боюсь, что наши планы об организации партии… окажутся бесплодными.