Ведь трудно рассчитывать на мирное разрешение назревших вопросов государственного переустройства в то время, когда уже кругом происходит революция. Или, может быть, вы при этом рассчитываете на чужую физическую силу, надеясь в душе на известный исход, но не желая лично участвовать в актах физического воздействия? Но ведь это было бы лицемерием, а подобная лицемерная постановка вопроса была бы граждански недобросовестна. Несомненно, вы все в душе радуетесь известным актам физического насилия, которые всеми заранее ожидаются и историческое значение которых громадно…»¹⁶

Витте приводит заявление, услышанное им в 1905 г. от одного либерального демократа и известного ученого: «Вот этот милейший, достойнейший и талантливейший Мечников упрекал меня также, что я мало убил людей. По его теории, которую он после выражал многим, я должен был отдать Петербург, Москву или какую-нибудь губернию в руки революционеров. Затем через несколько месяцев их осадить и взять, причем расстрелять несколько десятков тысяч человек. Тогда бы, по его мнению, революции был положен конец. Некоторые русские с восторгом и разинутыми ртами слушали его речи. При этом он ссылался на Тьера [Проводил расстрел Парижской коммуны] и его расправу с коммунистами»¹⁷. После полного провала на выборах в Учредительное собрание кадеты встали на сторону вооруженной борьбы с большевиками, при этом не ограничивая себя ни в каких средствах и условностях. Кадеты приняли участие в организации белой армии и почти одновременно начали переговоры об интервенции и оккупации столицы как с «союзниками», так и с их противником – немцами.

Самостоятельной силой в Гражданской войне выступило активное офицерство под руководством генерала Алексеева, объявившего об аресте Николаю II, и Корнилова, арестовывавшего царскую семью. В отличие от кадетов командный состав армии представлял собой реальную вооруженную, профессиональную военную силу, не знал политических методов борьбы и вообще был далек от политики.