— У меня пока нет других дел. Так на какую же сумму я должен прилагать усилия?

— На любую, которую вы потребуете.

— Так, может быть, лучше было бы обратиться в какое-нибудь крупное агентство?

— Думаю, что нет. Я знаю вас и верю, что вы сможете расследовать это дело довольно аккуратно. Не хочу, чтобы последние дни жизни миссис Гэлтон были омрачены скандалом. Моя главная забота в связи с расследованием — сохранить доброе имя семьи.

Сейбл говорил взволнованно, но я сомневался, что его волнение вызвано глубокими чувствами, которые он испытывает к семье Гэлтон. Он смотрел на меня, вернее — через меня, невидящими обеспокоенными глазами. Его явно волновало не то, что происходило с семьей Гэлтон.

Я понял, что его волновало, когда он провожал меня. Хорошенькая блондинка, наполовину моложе его, вышла из-за бананового дерева. На ней были джинсы и белая рубашка с расстегнутым воротом. Она двигалась осторожно и одновременно неловко. Казалось, она выходит из укрытия и боится нападения со стороны врага.

— Хелло, Гордон, — сказала она неуверенным, как бы ломающимся, словно у юноши, голосом. — Странно видеть тебя здесь.

— Я здесь живу, не так ли?

— Теоретически, да.

Сейбл разговаривал с ней осторожно. Казалось, она сначала обдумывает фразы, а потом произносит их.

— Элис, сейчас не время опять возвращаться к этому. Почему, ты думаешь, я остался сегодня дома?

— Ну и что хорошего в этом для меня? Что я имею от этого? А сейчас куда ты направляешься?

— Ухожу.

— Куда?

— Почему ты меня допрашиваешь, ты не имеешь на это права.

— Нет, имею.

Она встала перед ним в угрожающей позе: бедро вперед, грудь под белой рубашкой напряглась. Она вроде бы не была пьяна, но ее большие фиолетовые глаза блестели. Они были бы красивыми, если бы не темные круги под ними и яркие тени на верхних веках, делавшие их похожими на два больших синяка.