- У меня была знакомая, она тоже сидела с маленькой девочкой где-то на пристани. У девочки было игрушечное ведерце. Катала она его по пристани, и вот скатилось ведерце в воду. Был здесь же один незнакомый ей военный. Тут же он выхватил шашку свою и поддел ведерце за дужку. На этом они и познакомились: он был холостой, она - вдова. Понравились друг другу и поженились благодаря такому глупому случаю... Но вы не думайте, пожалуйста, что я рассказываю это с какой-нибудь целью! Так просто, я это вспомнила ни к чему...

И она вся зарделась и, чтобы не то объяснить, не то попытаться скрыть неловкость, добавила:

- Я не знаю, как вы на каторге могли вытерпеть!.. Ну, ссылка еще так-сяк. Все-таки ходили вы на свободе, и если бы вам побольше присылали денег...

- Да, вот в Ялани, помню, - желая ее выручить, перебил Даутов, ссыльные устроились не так и плохо: даже открытки цветные у всех были приколоты булавками по стенам... Книги у них были, газеты... Косить у чалдонов им не приходилось...

- Вот видите!.. А каторга - это уж я не знаю... Я бы, кажется, голову там себе о каменные стены разбила или с ума бы сошла!

- Привыкли бы! Человек ко всему привыкает. Но, конечно, было почти невыносимо гнусно.

- И вы, отлично зная, какому подвергаетесь риску, все-таки вели свою пропаганду после ссылки!

- А как же иначе?

- Я бы, если уж удалось бы мне бежать из ссылки, сидела себе где-нибудь в самой глухой глуши, и чтобы никто меня не видел!

- Что вы! Это вы так только говорите! Вы просто никогда не видели близко ни одного партийца. А что касается каторги за антивоенную пропаганду, то это я ведь еще дешево отделался: свободно могли повесить.

- Знаете ли что? Вы - герой! - сказала она серьезно.

- Ну вот еще, какое же это геройство!

- А что же это такое, если не геройство?

- Порядочность, я думаю, - и только.

- Значит, я непорядочна?

- Нет, вы просто... не сталкиваясь с этими вопросами раньше, не думали над ними...