— А сколько же лет на самом деле?

Мой спутник, как на четках, перебирает даты, века отсчитывает:

—  В «Списке русских городов дальних и ближних», а это годы  1380 -1415, упоминается на рязанских землях Урюпеск или Урюписк. Но еще до Куликовской битвы было обращение московского владыки к казачьим сотникам на Червленый яр. Наша местность.

Вот — и самое время спросить. У залепленного   кафелем   особнячка — бывшего атаманского правления на целых семь теперешних районов Волгогралской области.

— Так откуда же происходят казаки? Все-таки беглые? Остановился Виктор. Что с меня ждать?

— На Кубани казбки. На  Дону — казакиў. — Но терпелив голос. — Давай подумаем.  Здесь —  война:  пришли от сохи, от косы беглые крестьяне. Какой уж ушлый из них ни будь, в первом же бою его срубят: шашка — не коса. Кто-то вливался, конечно, но в основном — от стрельцов, от людей, знакомых с военным делом.

А версию о беглых придумал когда-то историк Браницкий — она  устроила   царское   правительство, устроила и большевиков.

— То  есть  изначально здесь жили какие-то народности...

— Которые крестились на сто с лишним лет раньше Киевской Руси. Бродники — пограничная ее стража — тутошние.   Черные   клобуки  — тоже. Потом служили татарам, в этих местах обеспечивали   астраханский   шлях.   А приняли татары магометанство — казаки в Куликовской битве выступили заодно с русскими.

И, словно к разговору, проходим Кильдим. Не ищите перевода с татарского. Перевожу примером: мазаный кирпичный особнячок, вросший полуподвалом в землю — на первом этаже был ресторан «Золотой якорь», а на втором — там и был кильдим. И добротные, прихотливой кладки купеческие магазины, и коричневая глыба коммерческого собрания — это тоже Кильдим, поселок при ярмарке, при Покровской, начало берущей от 1710-х годов, некогда третьей в России после нижегородской и ирбитской.