С колотящимся сердцем бежал и оглядывал плавно закругляющийся берег. И когда увидел шлюпку, почувствовал вдруг, что и шага больше не ступит. Тяжело опустился на камень, снял сапог, растер больную ногу и, превозмогая боль, поднялся...
* * *
Как же он обрадовался, что шлюпка оказалась на месте. Спасен, спасен! - все ликовало в нем, хотя до спасения было далеко. О том, как выбраться отсюда, он еще пока и не помышлял, важно было не пропасть сразу, продержаться какое-то время, а там дальше видно будет что и как.
Подойдя к шлюпке, Алексей увидел погибших товарищей, о которых непростительно забыл. Их предстояло, как принято на флоте, предать морю.
Последний долг - тяжелый долг. И прежде чем исполнить его, присел на борт шлюпки, чтобы перевести дух и дать отдых сильно нывшей ноге. Но не только поэтому. А главным образом потому, чтобы оттянуть то главное, что надо было ему сделать, отлично понимая, что как ни тяни, а исполнить печальный долг, кроме него, тут некому. Один. Сам командир, сам и подчиненный.
Алексей распрямился и еще раз глянул на лежащих в шлюпке. Двое, те, что из экспедиции, были одеты в стеганые ватники, на головах шапки-ушанки. А Юрка Колесов в легком матросском бушлатике, простоволосый.
Тихий ветерок бережно тронул его светлый чуб. Волосы шевельнулись, будто живые. Алексей от неожиданности вздрогнул.
- Юрка, Юрка, - сказал Алексей, и сердце его сдавила не испытанная еще за всю молодую жизнь скорбь.
С необыкновенной отчетливостью представился живым этот шумливый и добрый парень, Алексей не был с ним в большой дружбе. Он вообще сторонился тех, кто уж слишком, на его взгляд, активничал и всюду совал свой нос, кому до всего было дело.
А Колесов как раз и был таким. Запальчиво и громко выступал чуть ли не на каждом собрании, был первым заводилой во всяких соревнованиях и в самодеятельности. Правда, для этого у него и данные были - и на турнике, и на брусьях работал на зависть остальным. Отлично играл на гитаре и хорошо пел. Любимая песня его была из знаменитого фильма "Семеро смелых".
Штурмовать далеко море