Посылает нас страна.

Как и фильм, эту песню очень любили полярники. Песня, можно сказать, была чуть ли не их гимном, так часто ее пели в свободные минуты. И запевал непременно Юрка Колесов. За ним дружно подхватывали все. Точнее, почти все, потому что, к примеру, он, Башилов, не пел, а только мычал про себя. Знал, что со слухом у него совсем никуда.

Алексей выполнял всякие комсомольские поручения со всей добросовестностью и старанием, но на собраниях никогда не выступал, хотя и не был безразличен к тому, что обсуждалось и что высказывали другие. Внутренне он на все живо реагировал, ко всему определял свое отношение, но помалкивал. Не любил привлекать внимание.

А Юрка был человеком, про которых говорят - душа нараспашку, жил открыто и смело. Да, он, Башилов, так жить не мог и не умел. Так ведь все мы разные: у одного такая натура, у другого иная. Важно жить честно.

- Эх, Юрка, Юрка, - еще раз тяжело вздохнул Алексей, - жить бы тебе и жить...

Он шагнул из шлюпки и со всей силой надавил на нос. Посудина не стронулась. Тогда Алексей надавил плечом, напрягся изо всех сил, и шлюпка, надсадно скрипя по гальке, стронулась и тяжело пошла. Оказавшись на плаву, она сразу стала легкой и закачалась.

Алексей развернул шлюпку к себе кормой, вскочил в нее и принялся грести изо всех сил.

Он вышел на глубину примерно в том месте, где пошел на дно пароход, и совершил тот печальный обряд, который выпал на его долю.

- Прощайте, товарищи, - произнес Алексей и склонил голову.

* * *

В наследство ему достались два ватника, две шапки, три пары сапог, стеганые теплые брюки и разная мелочь: моток линя, перочинный ножик с двумя лезвиями, две расчески, носовой платок, огрызок карандаша, мятая пачка папирос, которая ему, некурящему, была совсем ни к чему, и початый коробок спичек.