В существенном согласуются с нашим взгляды О. Либмана,

То, что мы действительно обладаем познаниями, независимыми от всякого опыта, и что этот последний дает нам знания лишь относительной всеобщности, мы можем признать лишь как вывод из других суждений. Этим утверждениям должно было бы обязательно предшествовать исследование сущности опыта, а также сущности нашего познания. Из первого исследования могло бы следовать первое, из второго — второе из вышеприведенных положений.

В отношении Куно Фишера Фолькельт ошибается, когда он (Kant's Erkenntnistheorie P. 198 f. Anmerkung) говорит: «Из изложения Куно Фишера не ясно, что, по его мнению, Кант предполагает: психологическую ли только фактичность всеобщих и необходимых суждений или одновременно и объективную их значимость и правомерность». Так как Фишер в приведенном месте говорит, что главную трудность «Критики чистого разума» надо искать в том, что ее «обоснования зависят от известных предпосылок, которые надо принять, чтобы признать последующее». Эти предпосылки являются и для Фишера обстоятельством, почему «сначала» должен быть установлен «факт познания» и затем при помощи анализа должны быть найдены способности познания, «из которых объясняется самый факт познания».

На наши направленные против критики разума доводы можно было бы возразить еще следующее. Можно было бы сказать, что всякая теория познания должна была бы еще только приводить читателя туда, где можно найти лишенную предпосылок исходную точку. Так как то, чем мы обладаем в качестве познания в какой-нибудь момент нашей жизни, уже очень удалено от этой исходной точки, и мы должны вновь искусственно к ней возвратиться. В самом деле, такой чисто дидактический уговор относительно начала своей науки является необходимостью для каждого гносеолога.