Все, что излагает Кант в пяти параграфах, предшествующих формулировке его основного вопроса, есть попытка доказательства, что математические суждения синтетичны. Но приведенные нами выше предпосылки как раз остаются в качестве научных предрассудков. Во втором введении к «Критике чистого разума» говорится: «Опыт, правда, учит нас, что нечто создано так или этак, но не учить, что это нечто не могло бы быть другим», и: «Опыт никогда не дает вашим суждениям истинной или строгой всеобщности, но только допущенную и относительную (через индукцию)». В 'Пролегоменах» мы находим: «Сначала, что касается источников метафизического-познания, то уже в самом его понятии заложено, что оно не может быть эмпирическим. Принципы такового (сюда относятся не только основные положения, но и основные его понятия) никогда, таким образом, не могут быть добыты из опыта, так как оно должно быть не только физическим, но и метафизическим, то есть познанием, лежащим по ту сторону опыта' . Наконец, в «Критике чистого разума»

Таким образом, «Критика чистого разума» отнюдь не доказывает априорности математики и чистого естествознания, а только определяет область их значимости при той предпосылке, что истины этих наук должны быть добыты независимо от опыта. Кант даже так мало вдается в доказательство этой априорности, что просто выпускает всю ту часть математики (смотри выше), в которой эта априорность также и по его мнению может быть подвергнута сомнению, и ограничивается той частью, в которой, как он думает, он может вывести априорность из чистого понятия. Иоганн Фолькельт также находит, что Кант исходит «из определенной предпосылки, что существует фактически всеобщее и необходимое знание». Он говорит об этом далее: «Эта никогда не подвергнутая Кантом исследованию предпосылка находится в таком противоречии с характером критической теории познания, что приходится серьезно задавать себе вопрос, может ли «Критика чистого разума» считаться критической теорией познания». Правда, Фолькельт находит, что по веским основаниям необходимо ответить на этот вопрос утвердительно, но через эту догматическую предпосылку критическая позиция кантовской теории познания коренным образом нарушается.