Откинувшись в кресле, Перри Мейсон с явным отвращением смотрел на кипу утренней почты. Наконец он поднял глаза на стоявшую рядом секретаршу:

— Черт возьми, Делла, ну неужели ты не могла подыскать для меня что-нибудь более интересное?

— Это лишь та корреспонденция, — невозмутимо ответила Делла Стрит, — которую, на мой взгляд, необходимо просмотреть вам самому, шеф.

Мейсон с недовольным видом отодвинул от себя письма:

— Слушай, Делла, терпеть не могу иметь дело с письмами, в них нет души. Гораздо приятнее общаться с людьми и решать их проблемы.

Делла Стрит озадаченно смотрела на гору корреспонденции, стараясь не замечать чарующей мальчишеской улыбки Мейсона.

— Извините, шеф, но нельзя получать от жизни одни удовольствия. Нельзя все время есть десерт, иногда можно обойтись и бутербродами.

— Какой там десерт, Делла, — отозвался Мейсон, — я жажду мяса, и побольше. Ну, ладно, не будем препираться. Перестань дуться и скажи, кто-нибудь ожидает в приемной?

Делла Стрит, вздохнув, ответила:

— Мисс Лидс, мисс Миликант и мистер Барклер. Они по одному делу, но мисс Лидс хотела бы поговорить с вами несколько минут, до того как вы примете остальных.

— Что у них за дело?

— Богатый человек, чьими деньгами хотят завладеть родственники.

— Не люблю я богатых людей, — недовольно произнес Мейсон, засовывая руки в карманы, — я люблю людей бедных.

— Это почему же? — с интересом спросила секретарша.

— Богатые, — наставительно ответил Мейсон, — слишком много беспокоятся по пустякам. У них поднимается давление, когда стоимость акций падает хотя бы на один пункт. Бедные же занимаются действительно делами насущными: любят, добывают пищу, совершают подлоги и растраты — дела, которым они отдаются всецело, со всей душой, а это заслуживает уважения.