— Я сказала им, что вы вряд ли заинтересуетесь их делом, — произнесла Делла Стрит, — что ваша специализация — это выслеживание.

Мейсон потерся подбородком о запястье и задумался. Наконец произнес:

— Тем не менее я приму мисс Лидс. Она разожгла мое любопытство. Три человека приходят вместе. Один из них хочет, чтобы я принял его перед двумя остальными… Пригласи ее, Делла.

Делла Стрит многозначительно кивнула на кипу почты.

— Отвечу днем! — пообещал Мейсон. — Давай сначала поговорим с мисс Лидс.

Секретарша выскользнула в приемную и сразу же вернулась с женщиной, чья нервная походка свидетельствовала о нетерпеливом характере.

— Филлис Лидс, — представила ее Делла Стрит. Филлис Лидс подошла к столу Мейсона и с интересом посмотрела на знаменитого адвоката живыми голубыми глазами.

— Я вам очень благодарна, мистер Мейсон, за то, что вы нашли время принять меня, — произнесла она после того, как секретарша вышла.

Мейсон кивнул.

— Присаживайтесь, — предложил он, — и расскажите о вашем деле.

Мисс Лидс опустилась на краешек большого кожаного кресла, стоящего сбоку от стола Мейсона.

— Мне нужно буквально одну-две минуты, я лишь хочу изложить суть дела.

Мейсон открыл шкафчик и извлек из него небольшой поднос, на котором лежали сигареты четырех самых известных марок.

— Вы курите? — спросил он.

— Благодарю, — ответила Филлис Лидс и взяла сигарету. Прикурив от спички, поднесенной Мейсоном, она сделала глубокую затяжку, выпустив дым из ноздрей, а затем быстрым нервным движением вынула сигарету изо рта.

— Я пришла к вам по поводу моего дяди Олдена, Олдена Е. Лидса.

— Что же с ним произошло? — поинтересовался Мейсон.

— У меня есть два двоюродных брата и два дяди, — продолжала мисс Лидс. — Дядя Олден всегда считался в нашей семье «белой вороной». Когда ему исполнилось четырнадцать лет, он убежал из дома и ушел в море. Никто не знает, где он был и что делал. Он сам не любит рассказывать о своих приключениях, но известно, что побывал он всюду. Когда мне было пятнадцать лет, дядя Олден вернулся и поселился здесь. Я думаю, что все семейство воротило бы от него нос, не узнай оно, что тот чрезвычайно богат.