Кирсанов пересек двор и, минуя первый корпус, вошел в помещение резидентуры через боковую дверь, предъявив красную книжечку круглосуточно дежурившему здесь милиционеру.

Хотя сердце бешено колотилось у него в груди, ему удалось напустить на себя беспечный вид, прежде чем вступить в коридор, ведущий к референтскому отделу. Двери секретариата резидента были отворены. Завидев его, неприветливая секретарша бросила ему:

— Григорий Иванович, товарищ генерал желает вас видеть!

С бешено колотящимся сердцем Кирсанов постучался в дверь резидентского кабинета. Ответ последовал с задержкой, — вероятно, генерал припрятывал неизменную бутылку водки. Когда дверь автоматически распахнулась, старый бригадный генерал Антонов встретил Кирсанова непривычно сердечной улыбкой:

— Григорий Иванович, у меня для тебя добрые вести!

— Вот как! Какие же?

— В Москве состоится важное совещание по поводу Испании под председательством товарища Пономарева. Поскольку ты работал в Международном отделе, он хочет, чтобы ты приехал в Москву и обрисовал ему общую картину обстановки в Испании. Это большая честь, — торжественно возвестил генерал, — и я тоже, кажется, приложил к этому руку положительными отзывами, какие давал о тебе. Ты ведь отличный офицер!

— Благодарю, — отвечал Кирсанов тусклым голосом.

— Послезавтра в Москву летит рейсовый самолет Аэрофлота, — продолжал Антонов. — Я заказал для тебя билет в первом классе. — Генерал подмигнул Кирсанову. — Эту командировку оплачивает Центр.

Если бы Кирсанов не встретился до этого с приятелем-киношником, у него просто подогнулись бы колени после такой речи. Слишком много на него навалилось. Резидент смотрел на него, как старый крокодил, готовящийся заморить червячка. Сделав над собой усилие, Григорий постарался изобразить совершенное счастье: