В Лиссабоне, побывав на празднике жизни «ЭКСПО-98», залили в баки 3,5 тонны пресной воды, затарили продукты (на первые полгода), и после недолгих приготовлений «Урания-II» скользнула в отлив по реке Тежу и растворилась в ночной тьме на просторах Атлантики.

Настроились на спокойное плавание, но через день попали в восьмибалльный ветер, который сопровождал нас почти до самых Канар.

За бортом — штормовое море, «Урания-II» под одним стакселем делает по 8 узлов, мощно, с азартом летит по водяным холмам, оставляя за собой широкую полосу фосфорисцирующих микроорганизмов. А на борту — почти нормальная жизнь. Что-то варится на плите, единственном на яхте предмете, стоящем вертикально. Радист уже связался со всем миром, одной рукой посылает радиосигналы в эфир, другой записывает информацию в журнал, при этом способен еще отвечать на простые вопросы. Механик в черном комбинезоне с синими буквами «Урания-П» на спине почти не покидает машинного отделения, обслуживая все системы нашей большой яхты — этого маленького, но имеющего всю мыслимую и немыслимую энерговооруженность корабля. Кто-то спит перед вахтой, кто-то с оттенком страдания на лице пытается улыбнуться, понимая, что день пройдет и завтра будет значительно легче...

Нас семь человек: Валерий Пикулев, механик, из Петропавловска-Камчатского; Артур Чубаркин, доктор, из Тольятти; Иван Иванович Кузнецов, радист, из Воронежа; Аркадий Колыбанов, фотокорреспондент, из Москвы; Дмитрий Шаромов, вахтенный, из Владивостока; Александр Харитонов, матрос, из Петрозаводска, и я, Георгий Карпенко, капитан, из Москвы. После тренировочного похода на буере по арктическому побережью и многолетних плаваний на "Урании» по северным морям', даже будучи уже в Атлантике, не до конца верил, что глобальная идея нашей экспедиции начала осуществляться...

Как бы то ни было, добрались до Лас-Пальмаса на острове Гран-Канария, а через сутки после нас сюда же пришел «Крузенштерн».