Его протащили в порт мимо стоящей на якоре краснобортной «Урании II» крохотные буксирчики. Я пришел к «Крузенштерну» в разгар пограничных и прочих проверок и прогуливался по пирсу, к которому привалилась эта черно-белая махина с лесом мачт и снастей. Меня окликнул начальник «Интерфлота» Петр Ротарь, позвал на борт и представил капитану. Геннадий Васильевич Коломенский, как и все нормальные капитаны по прибытию в порт, находился в приподнятом настроении. Мне показалось, что он забросил все свои дела, повел в каюту, где и состоялся наш разговор-знакомство. К капитану постоянно несли на подпись бумаги, связанные с приходом корабля, но Геннадий Васильевич не терял нити нашего разговора, В результате мы были приглашены в баню, кок получил команду печь хлеб для экипажа «Урании-II», механик, боцман и даже судовой плотник тоже принялись выполнять кое-какие распоряжения, касающиеся «Урании-II». А через день, после сауны, на трезвую голову (всего-то две бутылки сухого доброго вина), мы обсуждали возможность прохода «Крузенштерна» по Севморпути, и глаза капитана излучали решимость воплотить в жизнь эту красивую идею — как говорили при Петре «на благо Отечества». На следующий день газета Лас-Пальмаса опубликовала две статьи: одну о нашей экспедиции, другую о приходе «Крузенштерна» на Канарские острова.

В Лаc-Пальмасе мы простояли почти две недели в ожидании бразильских виз и паспортов, заряжаясь нетерпением и строя планы, как лихо рванем через Атлантику. Но, как всегда, не стоит рассчитывать на легкий успех, опираясь только на свои желания и положительный опыт, — мы буквально застряли в штилях между Канарами и островами Зеленого Мыса, делая по 80 миль в сутки и проводя время в попытках поймать гигантского марлина, а также холодя душу купанием в соседстве с акульими плавниками.

Как-то незаметно ушла в воду Большая Медведица. Пришел ноябрь, но стало теплее.