Аристодем выбрал из своих мессинцев, аргосцев и сикионцев самых сильных и храбрых воинов, в тяжелом вооружении, и поставил их, под предводительством своего друга Клеониса, длинной фалангой у подошвы горы Ифомы, так что гора закрывала им тыл; из прочих воинов, между ними и аркадцев, легковооруженных разным оружием, обвешанных отчасти, вместо щитов, козьими, волчьими и медвежьими шкурами, он образовал засаду, под своим собственным предводительством, в закрытом овраге. Тесно сомкнутая спартанская фаланга мужественно двинулась к рядам мессинцев. Произошло ужасное столкновение. Мессинцы, меньше числом, но народ отборный, стояли как каменная стена против могучего натиска врагов и не уступали ни на шаг. Обе стороны сражались с ожесточением копьями и мечами, и многие храбрецы нашли тут свою смерть. Вдруг Аристодем бросился из засады со своими легковооруженными воинами и напал на тяжеловооруженных спартанцев с тылу и боков. Спартанцы сначала посмотрели с презрением на нападение таких худо вооруженных людей, которые бросали свои стрелы лишь издали; они направились к ним, чтобы разогнать их, но в своем тяжелом вооружении не могли их настигнуть; Аристодем все снова нападал на них с тылу, между тем как мессинская фаланга производила на них сильный натиск с другой стороны. Тут всякая храбрость была напрасна. Спартанская фаланга редела, мессинцы мужественно бросились к их ряды, и после отчаянного боя уцелевшие спартанцы искали спасения в бегстве.

После такого тяжелого поражения спартанцы упали духом; они спросили в Дельфах, что им делать. Бог посоветовал им овладеть Мессинией хитростью. Они послали, поэтому 100 человек, как переметчиков, в лагерь мессинцев, с тем, чтобы они при удобном случае погубили их. Но Аристодем тотчас послал назад переметчиков. «Несправедливые поступки», – сказал он, – новы у лакедемонян, но их хитрости и коварства стары». Тогда спартанцы попытались посольствами отклонить от мессинцев их союзников, но напрасно.