Лакедемоняне далеко превосходили числом своих противников. Они могли попеременно отдыхать и сражаться, они могли получать из своего лагеря пищу и питье, между тем как мессинцы истощались в беспрерывной борьбе, вследствие бессонницы, дождя, голода и жажды. Тогда Феокл обратился к Аристомену и сказал: «Зачем ты напрасно истощаешь свои силы в неравном бою? Падение Мессинии неминуемо; то, что мы теперь видим перед глазами, пифия давно предсказала нам.

Мне бог даст общий конец с отечеством, но ты спаси из нашего народа, сколько можешь, и спаси себя». После этих слов Феокл бросился на лакедемонян со словами: «Поистине, не всегда вы будете с радостью наслаждаться плодами мессинцев», и, насытив жажду мщения кровью врагов, он нашел свою смерть под множеством ран.

Теперь Аристомен вызвал мессинцев, кроме авангарда, из сражения, велел им собрать в свою среду жен и детей и следовать за ним туда, где он найдет выход. Ведение этого арьергарда он поручил Горгосу и Мантиклу, а сам отправился к авангарду и, склоняя голову и опуская свое копье, он дал спартанцам знак, что желает свободного отступления. Спартанцы не хотели довести до бешенного отчаяния разъяренных мессинцев; они раскрыли свои ряды, и остатки мессинского народа с тяжелым сердцем выступили длинной вереницей из своего последнего убежища в аркадские горы.

Аркадцы, издревле дружественные мессинцам, как только узнали об их несчастии, послали к ним навстречу послов, которые проводили их до горы Ликэона. Здесь собралось множество аркадцев, чтобы помочь несчастным мессинцам пищей и одеждой и предложить им гостеприимный прием в своих городах.

Но Аристомен, полный горя о потерянном отечестве и вражды к Спарте, не хотел еще положить оружия. Он придумал новый план: он выбрал себе между мессинцами 500 человек, которых презрение к смерти было ему известно, и спросил их, в присутствии аркадцев и их царя Аристократа, желают ли они умереть с ним вместе для отмщения отечества.