Я   сопровождал   одну   из   первых групп российских туристов, посетивших  Катар.  Местный  гид,  обратившийся ко мне по-английски, был нимало удивлен, когда я заговорил с ним по-арабски.

— Вы, наверное, ливанец? — спросил он меня.

Услышав, что я русский, изучал арабский язык в Московском университете и несколько лет работал переводчиком   в   арабских странах, он только поцокал языком, и наш разговор   продолжился по-арабски.

Утром, за завтраком ко мне подошел Ибрагим — так звали нашего гида — в сопровождении смуглого черноволосого человека средних лет.

— Разрешите   представить господина Мухаммеда.     Он     журналист, работает в журнале «Ахбар-аль-Усбух» («Новости недели»).

— Хотите   посмотреть   верблюжью ферму? — спросил он сразу, минуя общие  слова,   которыми  обычно  сопровождается любое новое знакомство. — Если  вас интересует катарский колорит, то это то, что нужно. На этой ферме выращивают верблюдов, быстроходных одногорбых дромадеров, специально для верблюжьих бегов. Эти верблюды принадлежат шейхам — членам семьи эмира...  Кстати, вам повезло, соревнования идут уже второй день, и вы сможете увидеть победителей.

Все это он выпалил на одном дыхании, и я принял его предложение. Тем более, что уже кое-что знал о верблюжьих бегах, знал, что эти бега, наряду с соколиной охотой и забегами арабских скакунов, — излюбленный традиционный вид спорта в этой стране.

Они имеют давние корни: шейхи бедуинских племен, кочевавших по Аравийскому полуострову, периодически устраивали такие состязания, и гордые сыны пустыни показывали свое искусство в джигитовке на чистокровных арабских скакунах и дромадерах.

Что же касается соколиной охоты, то она была и остается привилегией шейхов и очень богатых катарцев, как правило, родственников правящей династии. Хороший сокол ценится дорого, нередко птиц покупают за границей и платят очень большие деньги.