Когда я пришел, чиновник спросил меня, принес ли я книжку, как он выразился.

- Какая же это книжка? - сказал я.

- Неважно, пусть бумажник, это все равно, - говорит он.

- Помните, - сказал я, - вы обещали не трогать меня. - И я начал всхлипывать.

- Тебе нечего бояться, малыш, - говорит он, - я не трону тебя, бедный мальчик! Никто тебя не тронет.

- Тогда вот он, - сказал я и вытащил бумажник.

Тут он пригласил еще одного господина, судя по всему, владельца этого бумажника, и спросил, тот ли это бумажник, и господин ответил: "Да".

И спросил меня, все ли векселя там.

Я ответил, что как будто одного не хватает, но думаю, что остальные целы.

- А почему ты так думаешь? - спросил он.

- Потому что я слышал, как один малый, который, по-моему, и украл их, говорил, что они чересчур крупные, чтобы ему путаться с ними.

Тогда господин, чьи были бумаги, говорит:

- А где этот малый?

Но чиновник вмешался и сказал:

- Нет, нет, вы не должны спрашивать его об этом, я дал слово, что ему не придется об этом говорить.

- Ну что же, дитя, - говорит тот, - а позволишь ты нам открыть бумажник, чтобы посмотреть, там ли бумаги.

- Открывайте, - говорю я.

Тогда чиновник спрашивает его:

- А сколько там было векселей?

- Всего три, - говорит он, - не считая расписки на двенадцать фунтов десять шиллингов. Один счет сэра Стивена Ивенса на триста фунтов и два иностранных векселя.

- Так, значит, если все они в бумажнике, мальчик получит свои тридцать фунтов, не так ли?

- Да, - отвечает господин, - он их непременно получит. - И, обращаясь ко мне, говорит: - Подойди ко мне, дитя, позволь мне открыть бумажник.

Я отдал ему бумажник, он открыл его и увидел там все три векселя и другие бумаги, в целости и сохранности, не смятые и не порванные, и признал, что все в порядке.

Тут чиновник и говорит: