Историческая концепция христианского средневековья не только "задавала" историку начальный и конечный рубеж его поля зрения, но она побуждала его соответственно распределять внимание внутри этого поля зрения и искать примеры божественного вмешательства и руководства на каждом шагу между этими рубежами. В центре внимания Григория находится не столько Франкское государство, сколько галльская церковь, а еще точнее - турская церковь. Он прослеживает ее историю с самого основания, от епископа к епископу и заканчивает свое сочинение резюмирующим перечнем всех сменившихся за это время епископов. Он старается по этому образцу сообщать о смене епископов и на других галльских кафедрах, но здесь ему не удается достичь полноты: чем дальше кафедра от Тура, тем скуднее его сведения. Идентично распределяется его интерес и в отношении к светским событиям: междоусобицы, затрагивающие Тур и турскую церковь, описаны подробнейшим образом, а войны на дальних германских границах - хотя бы их вели покровители Григория Сигиберт и Хильдеберт - едва упоминаются.
В каждом сколько-нибудь значительном событии Григории усматривает божье вмешательство: если погибает дурной человек, то это для него - заслуженное наказание, если праведный, то для него - мученический вход в царствие небесное. Наконец Григорий никогда не упускает случая описать чудеса (обычно явленные мощами того или иного святого); именно такими чудесами для него подтверждается неусыпное бдение божьего провидения над верующими. Перед нами - раннесредневековое христианство, распространяющееся среди темного варварского простонародья, привыкшего видеть в чуде лучшее доказательство истинности своей веры. Все эти чудеса, предсказания и знамения, щедро описываемые Григорием, в тогдашних условиях были для глубоко верующего католика-епископа, как и для его паствы, полны большого значения и смысла.