У стены высился большой орган с педальной клавиатурой. Жалуясь на пронзительный звук инструмента и шумные клавиши, Бальбастр исполнил фугу, а потом пояснил, что орган ему нужен для упражнений, и, усмехнувшись, добавил — «к великому неудовольствию соседей». Молодая женщина с тонким и выразительным лицом, обрамленным волосами цвета меди, являвшими яркий контраст с черно-серым платьем, означавшим, что владелица его либо принадлежит к терциариям, либо вдова, громко восторгалась игрой органиста. Хозяин дома, видимо, знавший о музыкальных талантах гостьи, пригласил ее за клавесин, и она с большим чувством исполнила сложную сонату. Затем хозяин сыграл мелодию из оперы Гретри. Николя показалось, что инструмент звучит скорее изысканно, нежели полнозвучно, и решил спросить мнение медноволосой красавицы с золотисто-карими глазами. Она объяснила ему, что звучанием своим клавесин обязан язычкам из пера, защипывающим струны. Продолжая заинтересовавший их обоих разговор, они вместе вышли на улицу. Николя предложил отвезти ее домой в служебном фиакре. К тому времени, когда они добрались до улицы Верней, где находился ее дом, Николя уже почитал себя счастливым, ибо успел вкусить первые плоды своих побед. Затем последовало приглашение осмотреть фортепьяно, и к концу вечера они обрели полное согласие. А дальше, на протяжении многих недель, чувства их воспламенялись при первом же прикосновении, и далее следовали наполненные истомой часы наслаждений, сменявшиеся долгими часами разлуки и нетерпеливым ожиданием следующей встречи. Казалось, ничто не могло положить конец объединявшему их ненасытному вожделению.

В сущности, в чем он мог ее упрекнуть? Она, бесспорно, была хороша собой, хотя в моду, несмотря на многочисленных критиков, вновь вернулись блондинки, оттеснив против воли нынешней фаворитки, графини дю Барри, рыжеволосых красавиц. Победа осталась за юной белокурой дофиной. Обладая острым умом и богатой фантазией, Жюли де Ластерье очаровывала собеседников разнообразием своих познаний и оригинальными суждениями.