- У них же, хозяйка, жила до такой степени толстая, что без клещатки как же? Без клещатки не подступай. Берут так вот две палочки (он показал на своих обрубковатых пальцах) и с одного бока завязывают концы, потом жилу эту ими захватывают и своим порядком опять и эти концы завяжут... И так чтобы жеребец ходил с клещаткой дня четыре, аж тогда только можно ее снимать... За холощеньем, как я это дело людям показал, что знаю, чуть бык, корова, а то и лошадь заболеют, - об свиней не говоря, - сейчас все до меня: "Иди, Савелий, погляди, что за болезнь такая..." Ну, идешь, конечно... Поглядишь да возьмешь и сделаешь... Вот недавно лошади одной, - груди у ней опухли, - это ж чистая сибирка считается, а ветинар что? - Помажь, говорит, скипидаром... У ней же и так все нутре горит-печет, а от скипидара, всякому известно, дух в ней заняться должен!.. А я ей ножом разрезал, да фонтанель туда, - нехай дрянь всю повытягает. Что ж?.. К вечеру лошадь кушать начала... А то еще у одних бык захромал... Он, бык этот, степной, в степу был куплен, по наших горах никогда не ходил, камушек вот такой ему промежду копыт попал, кончено. Начинает шкандыбать, - ни-куда! Я посмотрел, - вязать ноги ему!.. Связали... А там, в копыте, вижу, уж даже кровь скверная. Взял ножик, разрезал, так кровь и хлынула. А в кармане у меня подкова была воловья. Подковал его, говорю: "Теперь развяжите - ходить должен". Развязали, - бык себе и пошел пастись. А ветинар узнал: "В суд его, говорит, чтоб леченьем не занимался!" Это меня-то! А сам до кого ни придет, никому от него пользы, а бывает чистый вред... Вон где они, мои леса, где я свиней своих стадо пас! Посмотреть, кручь какая, а там ходишь, мало замечаешь, - перебил самого себя Савелий, уйдя глазами в леса на горах. - Не помню уж, в каком годе это, - стою я, свиней смотрю, как они в орешках роются, а тут зеленые на полянку выходят... Они тогда в лесах скоплялись, зеленые, и не то они за красных стояли, не то за белых, или сами за себя, не помню.