Только это ко мне: "Твои личные свиньи?" - "Мои личные". - "Продай одну". - "А деньги?" - "А деньги у нашего каптенармуса получишь". Ну, я вижу, что они мне и денег не уплатят и свинью своим порядком заберут, говорю: "Когда такое дело, берите одну, вот эту, так ее вам даю, без денег". А свинья эта, первое дело, прибаливать стала, а второе, думаю: "Леса эти теперь все равно что ихние... То я бесплатно пользовался, а теперь платить надо". - "Ну, они говорят, когда такое дело, к нам приходи свинку свою кушать, а также вина нашего выпьешь". Я и пошел, а свиней на подпаска оставил. Иду, а мне часовой навстречу: "Кто такой?" "Свинарь, говорю". - "А, говорит, знаю, проходи". Так я у них тогда дня четыре провел. Все вино мы пили, свинину жарили, - насилу вырвался. А вырвался каким манером? Калабалык у них начался, стрельба всеместная. Ну, я тикать, конечно, и кто такой на них нападал, я, по правде, даже и спытывать не стал, а скорей ходу...

- А лошадь вы зарезать можете? - вдруг, глядя на красную лысину Савелия, вспомнила Алевтина Прокофьевна.

- Приходилось, резал, - отчего ж? - ничуть не удивился Савелий. - В голодный год так что даже нескольких пришлось, - также и свою одну... Я ведь раньше и дрогальством занимался... и так что это была у меня, кажись, последняя. А потом уж я, это когда свиней пасть в лесу запретили, - тут я на волов перешел... И теперь же у меня ведь пара волов, - дрова из лесу вожу. Хотите, вам могу тоже воза два сухостою доставить...

- Нет, мне дров пока не нужно, а вот лошадь зарезать...

- Шуткуете? - весело перебил Савелий.

- Ничуть... Вон моя лошадь пасется!

И она показала ему Ваську, который только что вышел на чистое из густых дубовых кустов пустыря.

- Так это же Мустафы-извозчика лошадь! - живо отозвался Савелий.

- Была Мустафы - теперь моя... Я на зарез купила.

- На за-рез?!

Савелий несколько секунд смотрел изумленно хитровато-простодушными светлыми глазами в круглые и тоже светлые глаза женщины, вздернул плечами, ударил себя по колену, проворно встал и пошел к мерину, говоря: