- Что прикажете, сэр?

Глаза майора метали молнии.

- Затолкай дикаря в тюрьму!.. Сейчас же!

- Ты совершаешь ошибку, Эндрю, - попробовал образумить сына маркиз. Ты наносишь Татекахомни жестокое оскорбление. Я обещал ему, что ты его простишь. Он погибнет за решеткой.

- Туда ему и дорога! Одним индейским подлецом будет меньше... И хватит, отец, в конце концов, вступаться за дикарей. Хватит!.. Если вы будете продолжать, я отыщу себе другого переводчика... Уж извините за грубый тон.

Маркиз с болью в глазах посмотрел на сына.

- Ладно, Эндрю, успокойся. Делай как знаешь, но я останусь в форте... Или мое присутствие здесь неуместно?

- Ну зачем же так, отец?! Просто извольте не чинить мне тут препятствий.

Маркиз сказал что-то индейцу, пожал ему руку и, не глядя на сына, оставил канцелярию.

Когда Дикон увел военного вождя, майор Трабл уселся в кресло и нервно забарабанил пальцами по столу. Его злило поведение отца, но в душе он уже жалел, что так круто с ним обошелся.

- Чертово краснокожее отродье! - в сердцах прошипел он сквозь зубы. Не хватало, чтобы из-за вас я ссорился с отцом.

ГЛАВА 5

Следующие несколько дней прошли под знаком возрастающего напряжения. Невооруженным глазом было видно, что в индейском лагере зреет недовольство. Краснокожие воины по вечерам и ночам пели воинственные песни, а в светлое время суток почти не слезали со своих маленьких, но выносливых лошадок, разъезжая перед стенами форта с угрюмым видом и выкрикивая имя Вихря.

Военные взирали на них с плохо скрываемым беспокойством.

- Чем-нибудь это да кончится, - говорил какой-нибудь солдат.

- По всему видно, - вторили ему. - Надо быть начеку.

Тревога еще усиливалась и от того, что брошенный за решетку военный вождь в отчаянии отказывался принимать пищу. Об этом знали и солдаты, и индейцы. Все понимали, что, заключив свободолюбивого и гордого Мийача в тюрьму, командир форта унизил его.