— Ешьте! — обращается он ко мне. — Это черный баран, самый вкусный.   Он  в  степи  сорок трав щипал.   Какие   богатства   есть   в Ерейментаусских степях, они лежат перед вами.  Поэтому если хотите омолодить кровь, ешьте!

—  Анекдот знаете? — спрашивает  Коныс. — Волк по  количеству потребляемого за год мяса занимает второе место в мире.

— А кто первое? — спрашиваю я.

— Казах! — выпаливает, хохоча, Коныс.

— Раньше казахи в 90—100 лет ребенка имели, — рассказывает Таукенов. — А сейчас все, как... выхолощенные   ходят!   С   дастарханом связано, с питанием. Вот казахи конину едят — почему? Холестерина ни грамма нет, сосуды чистые. Теперь, прежде чем забить коня, его гоняют до седьмого пота, потом выстойку делают, и потом только режут.   Во-первых,  пота  нет,  во-вторых, вы когда поработаете, — мышцы болят, там образуется, оказывается, какой-то фермент для омолаживания. Поэтому вот Даксан-бай и родится.

— «Доксан» — это 90. А Доксан-бай — ребенок, рожденный в 90 лет, — поясняет Нелли Викторовна.

А Касым Аппасович что-то делает с трубчатой костью от задней ноги съеденного барашка. Сбоку высверлил в ней круглое отверстие и пробует вставить в него мизинец.

Годится! — и   протягивает кость мне.

— Что это, Касым Аппасович?

— Я вас мозгами бараньими угощал? Теперь приедете домой,  и  у вас с женой родится Элли-бай. Я возраст ваш правильно определил? Пятьдесят с чем-нибудь?

— Правильно.

— Мальчик родится. И он будет писать в кроватку. А чтобы он не был   мокрый,   вы   в   эту   косточку вставите его писюльку! — и он косится на смущенную Нелли Викторовну.

В юрте хохочут...

—  А теперь — слово нашему гостю, — говорит Тезэке.

Я поднимаюсь. О чем говорить? О нашем общем прошлом? А вдруг мы по-разному его понимаем? Или о том, что нас объединяет? А в голове моей бродит кумыс. И я начинаю рассказывать в лицах:

—  В 1250 году хан Батый прислал сказать   князю  Даниилу   Галицкому: — Дай Галич!