Я вынырнул метрах в десяти от борта «Стремительного». Слава Немчук и Паша Савельев помогли мне подняться на палубу и снять акваланг. Как ни хорошо было внизу, на глубине, пусть и небольшой, но воздух показался свежим и пьянящим.
— Ну как? — спросил Паша.
Я ничего не ответил. Слова могли только все испортить. Он больше ничего не спрашивал, улыбнулся: понял, мол, что ты думаешь.
Шаталов поднялся минут через десять после меня. Сам вскарабкался на борт.
Стянул маску. Его лицо светилось от предвкушения.
— Порядок? — спросил я.
— Полный. Самый полный! — Кирилл Анатольевич вскинул большие пальцы на руках.
7
Не люблю ждать и догонять… Кто это сказал? В какой книжке я мог такое прочитать? В каком фильме услышал? Название крутилось совсем рядом.
Но никак не удавалось его ухватить.
8
Мы заперли Славу Немчука и Пашу Савельева в разных каютах. На всякий случай. Паша сидел под замком тихо, а Немчук барабанил в дверь и громко матерился.
— Молодец, Зураб, — Шаталов удовлетворенно потирал руки. Но тут же запечалился:
— Не думал, что Слава и Паша в этом замешаны.
Я почувствовал что-то неладное утром, на второй день засады. Немчук и Савельев о чем-то тихо переговаривались в рубке. Слава горячился, а Паша вяло возражал.
Они замолчали, когда я вошел в рубку:
— Что нового? — спросил я.
— Шторм приближается, — ответил Слава. — Уходить надо.
— Шторм? — Я оглядел безоблачный горизонт.
— По радио только что передали, — пояснил Слава.
— Понял.
Я вышел на палубу и сел на носу. Солнце едва поднялось над горизонтом, но уже припекало. Думать было лень.
Шторм приближается… По радио только что передали… Но… Радиостанция еще не работает!
Накануне вечером Шаталов заметил, что аккумуляторы у переносной станции сели. Слава предложил подсоединить радио к сети баркаса, но Кирилл Анатольевич отказался. Он уже подозревал? Или — опасался?