Короче говоря, усматривались явные признаки тяжелобольного человека.
В своих мемуарах Я. Чадаев подробно описывает ситуацию, связанную с отсутствием Сталина в Кремле в течение трех дней, 28, 29 и 30 июня. Действительно в Журнале регистрации посетителей записи за 29 и 30 июня отсутствуют, хотя 28 июня Сталин принимал посетителей с 19 часов 35 минут до 00 часов 50 минут.
По крайней мере, в журнале имеется запись о приеме 21 человека. Чтобы продемонстрировать, как Э. Радзинский с ловкостью опытного фокусника сумел использовать этот пробел в Журнале регистрации посетителей, Придется привести довольно обширные цитаты из мемуаров Я. Чадаева: «Утром 27 июня члены Политбюро, как обычно, собрались у Сталина. После окончания заседания… я вышел из кабинета и увидел в окно, как Сталин, Молотов и Берия садились в машину. Чуть помедлив, Поскребышев сказал: «Видно, уже немцы взяли Минск». Вскоре позвонил правительственный телефон, и Поскребышев пояснил, что звонил Власик — начальник охраны Сталина — и сообщил, что Хозяин, а также Маленков, Молотов и Берия находятся в наркомате обороны. Потом мне рассказывал Ватутин, что их появление… было встречено с большим недоумением. Работники наркомана, увидев Сталина, останавливались в настороженном оцепенении, не в силах постигнуть — наяву ли они видят Вождя…
Войдя в кабинет Тимошенко, Сталин тут же сообщил, что они прибыли для ознакомления на месте с поступающими сообщениями с фронтов и выработки дополнительных мер…
Сталин молча стоял у оперативной карты, и было видно, что он сдерживает гнев и бешенство. По знаку Тимошенко в кабинете остались Жуков и Ватутин.