Соответственно, кавказский терроризм в общероссийском масштабе политически неэффективен и даже контрпродуктивен, поскольку он настраивает русский народ против кавказцев, а это может оказаться опасным для самого их выживания. А вот национальная и социальная разновидности русского террора в современной России, вопреки их очевидной антигуманности, вызывают у граждан сочувствие, усиливают недовольство режимом и тем самым достигают политического результата.

Это и неудивительно на общем социально-политическом фоне, формируемом линией правительства на дальнейшее безмерное обогащение правящего меньшинства за счет еще большего обнищания практически всего населения. Более умеренные, чем терроризм, массовые выступления протеста против невыносимых условий жизни властям пока удается сдерживать, но напряженность они, безусловно, нагнетают. Теракты воздействуют на общественное сознание в том же духе, усиливают напряженность в социуме. В целом в стране растет недовольство правящим режимом и усиливается симпатия к его противникам, в том числе самым радикальным, не останавливающимся перед кровопролитием.

Итак, что мы имеем в России в начале лета 2010 года? Имеем мы следующее.

1. Нарастание национального террора. Снижение статистики по убийствам инородцев объясняется ликвидацией нескольких наиболее «производительных» в этом отношении радикальных группировок в Москве и Питере. Это временное затишье, поскольку нациствующие молодежные бригады расплодились в каждой подворотне, а причины этнического терроризма не только не ликвидированы, но еще и усугубляются. К тому же статистика – вещь лукавая, а милицейская статистика тем более.

2. Начало социального террора, пока преимущественно в виде нападений на милицию.