3. Одобрение действий национальных и социальных террористов со стороны значительной части гражданского общества.

4. Усиление общественно-политической напряженности в целом из-за эгоистической социально-экономической деятельности правящей «элиты», провоцирующей массовое недовольство и протестные выступления.

5. Недопонимание опасности происходящего и неадекватность реакции на него со стороны властей. Именно здесь кроется основная угроза государственной безопасности и территориальной целостности страны.

«Демократическое» правительство России наступает на те же грабли, что до него царское. Власть предержащие убеждены, что контроль над административными рычагами и денежными потоками достаточен для удержания ситуации в приемлемых рамках. Они игнорируют трагический опыт предшественников, думавших так же, и недооценивают собственно политическую составляющую развития обстановки в стране. Для правящего режима это всегда фатально, ибо природа государственной власти не финансовая и не чиновничья, а сугубо политическая – власть держится только до тех пор, пока народ с этим согласен. А народ сейчас не согласен: одни люди в знак протеста режут инородцев и стреляют в милиционеров, другие им аплодируют – кто открыто, кто политкорректно, то есть под одеялом.

При оценке ситуации важно помнить, что террор всегда предшествует более серьезным потрясениям. Это своего рода социальный насморк, симптом начинающейся революционной пневмонии. Бороться против терроризма одними полицейскими мерами – все равно что лечить заболевающий пневмонией социальный организм каплями в нос, то есть лечить только симптомы. Толку от этого никакого. Назревающая революция есть явление политическое, политичней некуда. Поэтому меры, способные реально повлиять на развитие обстановки, тоже должны быть политическими.

И они неизбежно будут политическими. Если правительство неспособно их принять, общество выдвинет других, более способных. За террористом Александром Ульяновым закономерно пришел политик Владимир Ульянов, и ход человеческой истории коренным образом изменился. Нечто похожее намечается и сейчас.